var siteurl='/'; var tmplurl='/templates/ja_purity_ii/'; var isRTL = false; История появления первой школы в Самаре

Музей истории образования городского округа Самара имени А.М. Зубовой

при МБУ ДО «ДШИ №4» г.о. Самара на базе МБОУ Школа №92

Вы здесь: О музее Основные разделы музея Образование в дореволюционной Самаре История появления первой школы в Самаре

История появления первой школы в Самаре

 В свое время П. В. Алабин упомянул две даты, касающихся появления первого казенного учебного заведения в догубернской Самаре начала XIX в.:  1821 г. и 1825 г. Сам Алабин склонялся к 1825 году, опираясь на виденные им документы в архиве уездного училища. Однако Алабиным упоминается еще одна дата, оставленная без разъяснений. В 1824 году, приехавшему в Самару императору Александру I, был представлен отставной штабс-ротмистр А. А. Путилов, в качестве попечителя устроенного им уездного училища. Вплоть до настоящего времени в разных источниках, в качестве срока появления Самарского уездного училища, упоминается различными авторами то 1824 год, то 1825 год.

А. А. Путилов, скорее всего, стал попечителем будущего училища еще до того, как оно было создано. По его прошению в апреле 1823 года училищным комитетом Казанского университета было дано предписание об открытии школы в Самаре. В том же году Путилов представил проект здания для школы, которое он обязался выстроить за свой счет, – в качестве пожертвования на нужды просвещения. Этот проект был утвержден симбирским губернатором Лукьяновичем. В марте 1824 года Путилов уведомил директора симбирских училищ, что до окончания постройки специального здания свой дом под проведение занятий готов пожертвовать И. А. Второв, самарский чиновник, литератор и книголюб, “а для учителя квартиры наняты будут из числа добровольной на сие подписки или за его собственный счет”.

Однако начать работу училища ни в начале, ни к концу 1824 года не удалось, поскольку не был укомплектован преподавательский состав. Предложение училищного комитета о назначении штатного смотрителя в новую школу несколько месяцев оставалось без видимого движения. Путилов сообщал, что “нанятые для учителей квартиры остаются без пользы”. Второв же, не дождавшись открытия школы, сдал свой дом внаем. Только 24 ноября дирекция симбирских училищ послала запрос в Кавказскую губернию с просьбой о переводе оттуда в Самару на должность штатного смотрителя и учителя 1 класса Василия Онуфрьевича Борщевского. Тот вначале просил оставить его на прежнем месте, но затем согласился и 23 января 1825 года прибыл в Самару.

Первому заведующему самарской школой было тогда 32 года, происходил он из мещан города Киева, где закончил духовную академию, а затем работал учителем и штатным смотрителем в городах Северного Кавказа – Кизляре и Моздоке. Учителем 2 класса в школу был назначен Андрей Иванов, получивший образование в симбирской гимназии. Он также происходил из мещан, а потому обязан был просить общину своего города Симбирска о разрешении выйти из податного сословия для поступления на государственную службу, и такое разрешение ему было дано. В Самару он прибыл 13 февраля. Последнюю штатную должность в новом училище – сторожа занял, по представлению командира Самарской инвалидной команды, 57 летний рядовой Лука Гаврилов.

В 1809 году, из родного села Бормы Самарского уезда, Лука попал на военную службу, отличился в войне 1812 года, получив серебряную медаль. Отставному ветерану уже было что охранять, так как в конце 1824 года здание школы было построено, и Борщевский даже просил назначить не одного, а двух сторожей “по обширности училищного дома”. Вместе с тем начать занятия сразу же после приезда учителей штатный смотритель посчитал невозможным, найдя неудовлетворительным в пожарном отношении состояние печей, а также поскольку “самое училище не снабжено еще классической мебелью и другими учебными пособиями”. Путилов обязался за свой счет переложить печи и купить мебель.

В мае Борщевский уже докладывал о полной готовности училища, но в связи с приближающимся временем каникул предложил перенести торжественное его открытие на новый учебный год. Но, поскольку о наборе учеников было объявлено еще в феврале, то “некоторые из граждан Самары, записав детей своих в оное, долго ожидая времени открытия училища, чтобы не оставались они без занятий”, просили штатного смотрителя “о позволении собираться в дом училищный для занятия учением, которое они будут проходить в училище”. Уступая просьбам и считая непозволительным зря получать казенное жалованье, Борщевский и Иванов с ведома Путилова фактически начали занятия в апреле 1825 года, с 42 учениками, записавшимися к тому времени в школу.

Занятия проходили ежедневно по три часа до обеда, “дабы тем до открытия училища приспособить их к порядку учения и наставить в возможность начать курс учения по классам, в которое они тогда удобнее могут быть по способностям размещены”. Тем самым учителя получали возможность определить степень подготовки детей для распределения их по курсам (классам) обучения. Борщевский обратил внимание начальства, что в Самаре нет школ более низкой ступени, чем уездное училище, а именно приходских училищ, которые могли вести предварительную подготовку учеников, и предложил устроить во веренном ему учебном заведении дополнительно подготовительный класс. Вскоре Борщевскому разрешили это, а так же  повысили его до чина коллежского секретаря.

17 августа училищный комитет Казанского университета предписал принять “училищный дом” и открыть училище. Директор симбирских училищ рекомендовал приурочить торжественное открытие к государственному празднику – дню тезоименитства императора Александра I, которое приходилось на 30 августа. Им же был предложен порядок предстоящей церемонии с участием духовенства, дворянства и прочих горожан. Открытие училища произошло в рекомендованный начальством день и в соответствии с предложенным порядком. 60 учеников вечером 29 августа собрались в училищную залу и в сопровождении учителей и воинской команды проследовали в соборную церковь на всенощное бдение. Утром 30 августа они вновь были собраны в училище и после слушания Евангелия тем же порядком отправились в собор.

Впереди процессии один из учеников нес на шелковой розовой, с бахромой подушке устав учебных заведений. После литургии протоиерей Иоанн Соготовский произнес назидательное слово. Затем был отслужен благодарственный молебен и совершен крестный ход с образами и хоругвиями под колокольный звон в здание училища. Там почетный смотритель Путилов и штатный смотритель Борщевский зачитали законы об учебных заведениях Империи, прошение Путилова об открытии училища в Самаре и другие документы, касающиеся этого открытия. Церемония открытия была продолжена еще одним молебном и приведением служащих училища к присяге. Затем Борщевский и Иванов произнесли торжественные речи, а четверо учеников также говорили речи и читали стихи.

После каждой речи крепостные певчие Путилова исполняли концерт “Господь просвещение мое” и “приличные священные гимны”. Когда учеников развели по классам, туда за ними проследовали священники, кропя святою водою и произнося слова: “Дух святый найдет на Вас и сила Вышняго осенит вас”. Затем начались занятия в присутствии посетителей, которых позже пригласили к обеденному столу, “коим угощал” Путилов. При произнесении здравицы императору присутствующими были сделаны пожертвования в пользу училища: 550 руб. разовых взносов, 150 руб. – ежегодных, на 600 руб. книг и вещей. Вечером училищный дом был украшен иллюминацией. В приготовительный класс было зачислено 49 учеников в возрасте от 6 до 15 лет. Они принадлежали к самым разным сословиям: 10 – дети чиновников и офицеров, 1 – из купцов 3 гильдии, 13 – из мещан, 8 дворовых людей, 3 – вольноотпущенников, 2 – новокрещеных татар, 3 -солдатских и вахтерских детей, 4 иностранца, 4 кантониста, 1 незаконнорожденный.

В расписание занятий приготовительного класса входили следующие предметы: катехизис, чтение из Евангелий, псалтирь, закон Божий и священная история, правила для учащихся, “познание букв и чисел”, “изображение букв и чисел”, письмо, арифметика. В первый класс было принято 11 человек в возрасте от 10 до 17 лет, получивших предварительную подготовку у частных учителей. Из них по одному человеку было из дворянских, офицерских, казачьих детей и дворовых людей, четверо были детьми чиновников, двое – из мещан. В расписании первого класса предусматривались: катехизис, чтение из Евангелий с пояснениями, священная история, чистописание, правописание, грамматика, грамматический разбор, арифметика, рисование. Поскольку специального учителя рисования в училище еще не определили, то занятия по этому предмету были поручены Иванову.

Из-за отсутствия учеников, готовых к обучению во втором классе, Иванов вел занятия в первом. Соответственно Борщевский проводил уроки не в первом, как предусматривала его штатная должность, а в приготовительном классе. Тем не менее на будущее было подготовлено и расписание для второго класса. Оно включало: закон Божий; чтение из Евангелий с пояснениями; арифметику; физику; геометрию; “правила слога”; географию математическую, “древнего света”, всеобщую и Российского государства; всеобщую и российскую историю; языки латинский и немецкий; рисование. 19 сентября 1825 года новое училище посетил симбирский губернатор. Перед ним предстало здание, выстроенное недалеко от корпуса уездных присутственных мест и соборной церкви, огороженное забором из толстого соснового теса. Ворота и забор были выкрашены светло-палевой на клейстере краской, а столбы забора – белой.

Главный корпус училища представлял собой одноэтажное, из ровного соснового бруса, строение на кирпичном фундаменте, который со стороны фасада был облицован белым камнем. Строение покрывала тесовая кровля, которая была окрашена красной масляной краской. Центр здания украшал портик из шести деревянных колон, обшитых тесом. Над ними на фронтоне белой краской по голубому полю была написана картина, изображавшая сидящего на скале Аполлона с лирою в окружении гениев и учебных инструментов. Ниже картины размещалась обтянутая холстом доска, на ней по голубому полю светло-желтой краской шла надпись: “Самарское Уездное Училище”. Над фронтоном возвышалась деревянная, но окрашенная под белый мрамор голова богини Минервы.

Обшитые тесом стены были окрашены в светло-палевый цвет. На этом фоне выделялись покрытые масляными белилами колоны, карнизы, а также детали, которые имитировали каменную кладку: руст до окон и между колонами, замки над окнами. Окна разнообразили фасад своими различными размерами и формами (прямоугольные, круглые, полукруглые). В помещение училища, с улицы, вели два обшитых тесом крыльца, расположенные в торцах главного корпуса. Главным входом считался левый со стороны фасада. Из него через сени попадали в переднюю, от которой коридор вел в классы, а на второй ярус здания – “антресоли” шла лестница. Сразу из передней можно было попасть в залу для экзаменов и торжественных актов. В зале имелись хоры и кафедра, украшенная эмблемой мудрости и изображениями учебных инструментов.

Вдоль двух стен залы были поставлены деревянные скамьи. Портрет императора Александра I для училища нарисовал лично почетный смотритель Путилов. За залой следовали комната для библиотеки, небольшая кладовая со шкафом и маленькая прихожая с выходом во двор и к дровяному сараю. Отдельно от главного корпуса во дворе стояли кухня и хлева. Приготовительный, первый и второй класс имели отдельные комнаты. Антресоли представляли собой 5 комнат с 2 прихожими. Они предназначались под квартиры учителей и других служащих школы. По сравнению с первоначальным проектом антресоли были в ходе строительства даже расширены “для доставления выгоды учителям”. Теперь последние могли принимать к себе на пансион, за дополнительную плату, воспитанников. Содержание в частном порядке воспитанников разрешалось законом учителям казенных школ, чтобы те могли “снискивать себе пособие по крайне недостаточному их жалованью”.

В поисках частных уроков учителя уездного училища наталкивались в небольшой уездной Самаре на жесткую конкуренцию. Борщевский писал начальству, “что некоторые из служащих в городе Самаре чиновников по гражданской части сверх прямой их обязанности по службе занимаются на домах обучением юношества по неизвестным книгам и неизвестным предметам”. “Не внимая” возражениям Борщевского и его угрозам наложить штраф на родителей обучающихся у них детей, как жаловался штатный смотритель, чиновники уверяли “всех, что они обучались в Московском университете и потому имеют неотъемлемое право обучать других и никто в том воспретить им не может”. Убеждая директора симбирских училищ принять меры против частных учителей из чиновников, Борщевский утверждал, что “обучением юношества” те занимаются “из одного корыстолюбия”, хотя, “служа по какой-либо части, получают по занимаемым им местам жалованье, гораздо превышающее” казенное учительское.

Последним аргументом Борщевского было подозрение в том, что оставленные без контроля учителя “может быть разсевают вредные и противные учению Церкви и постановлениям правительства правила”. Из сохранившихся дел не известно, возымели ли эти жалобы какое-либо действие. Можно предположить, что идея создания казенного учебного заведения в уездной Самаре выросла естественным путем. Инициатива по его созданию исходила из среды местного образованного дворянства, представителем которой был А. А. Путилов. Основной же интерес к обучению своих детей в уездном училище проявили местные чиновники и рядовые жители Самары из мещан, дворовых людей, разночинцев и прочих сословий. Толчком к созданию школы в Самаре послужило довольно широкое распространение практики частного преподавания.

 

 

Вы здесь: О музее Основные разделы музея Образование в дореволюционной Самаре История появления первой школы в Самаре